jan_pirx: (Condor)
Полный архив культового краковского еженедельника "Пшекруй" есть в сети в открытом доступе. Он пользовался большой популярностью не только в Польше, но и среди диссидентствующей интеллигенции в СССР. Например, Василий Аксенов выписал этот журнал находившемуся в ссылке Иосифу Бродскому, который тогда учил польский язык (а в 90-е в своей речи "Польша" сказал, что выучил его настолько хорошо, что мог писать на нем стихи, но забыл. Я не верю, что можно забыть язык, на котором ты мог писать стихи).
На досуге я иногда просматриваю случайные номера "Пшекруя". Мне оказалось интересно разгадывать так называемые "криминальные загадки", помещавшиеся в каждом номере (серия "инспектор Вернер") и читать мысли людей великих, средних и песика Фафика, регулярно перепечатывавшихся в 60-е годы в "Науке и жизни".
jan_pirx: (Condor)
В романе Иосифа Мацкевича "Не нужно говорить вслух" в последние недели перед Варшавским восстанием в одной из кафеен происходит диалог, где один из собеседников (Леон) говорит:
– Один известный философ поведал: “Пусть лучше погибнет мир, чем я, либо другое человеческое существо (human being?), должен был бы верить во вранье.”
На что другой собеседник отвечает:
– Должно быть, он так изолгался, что дальше уже не мог. Ближе всего ко лжи находится любое декламаторство.

Я нашел источник цитаты. Это была статья Януария Гжендзиньского (January Grzędziński), одного из основоположников польской военной авиации, участника французского сопротивления, имевшего несчастье вернуться в 1957 году на родину, с 1965 году принудительно посаженного в “психушку” за связь с зарубежными журналами, в 12-м номере парижской “Культуры” за 1967 год. Статья называлась “Консерватизм и ложь”. На стр. 70 этого номера журнала Гжендзиньский пишет: “Неустанные удары по функциям мозга это наиболее катастрофичная сторона системы, поскольку это разрушает человеческую сущность. Как же глубоко в свете этого высказывание Бертрана Рассела: “Пусть лучше погибнет мир, чем я, либо другое человеческое существо, должен был бы верить во вранье.”
Таким образом, цитата принадлежит Бертрану Расселу. Я попытался найти английский оригинал этой цитаты, но пока не нашел. Нашел в интернете несколько книг Рассела и его русских переводов, сейчас просматриваю, а в излюбленных отрывках – читаю.
Рассел мне интересен, хотя не могу сказать, что это "мой" философ. "Мои" -- это Георгий Федотов и Федор Степун. Двухтомник Степуна стоит у меня в ближайших планах на чтение.
jan_pirx: (Condor)
Нахожусь под впечатлением от прочитанных глав романа Иосифа Мацкевича "Нельзя говорить вслух" о бессмысленной, кровавой, жестокой, с крутой вонью самогонного перегара, польско-литовской резне 1943-44 годов, которую автор рассматривает в более широком контексте кровавых "межэтнических" (польско-украинской, украино-белорусской и т. п.) войн в тылу отступающей немецкой армии. А сегодня случайно наткнулся на пересказ из модного нынче в валдайско-изборских кругах критика о неком "лиссабонском землетрясении" 1989 года, где в свою очередь пересказываются "версия Татьяны Толстой" и "версия Анненского" -- все на полном серьезе, хотя речь идет о жутком антоновском наиве первой открытой встречи "советских писателей" с "русскими эмигрансткими" (Бродский и Ко) и "центрально-европейскими" (чехи, венгры, поляки, югославы) писателями. Бродский сунул палку в муравейник, подняв вопрос о наличии или не-наличии единой "центрально-европейской" (в противовес "многонациональной советской") литературы. Что мне бросилось в глаза в этой, якобы бондаренковской, версии двух версий ничтожного в культурном плане события почти тридцатилетней давности -- это полное непонимание, жуткая куриная слепота "советских писателей", непонимание той глухой провинциальности собственного творчества, которое они в своем лице представляли... При этом модный патриотический критик, если верить блоггеру, называет через запятую каких-то "Милошей, Кундер, Кишей" (сразу возникает ассоциация "Милошкундеркиш" как "Гоцлибердан"). Когда я читал это предложение, я даже не понял о каких "Милошах" идет речь! В голове почему-то возникли ассоциации с Иво Андричем и Мишей Селимовичем -- первоклассными писателями, которыми я зачитывался в молодые годы.
Но потом блоггер прямо раскрыл этого "Милоша". Чеслав Милош -- во множественном числе и через запятую... Неужели правда, что наши литературные блоггеры и верхоплавающие критики не понимают масштаба Чеслава Милоша? Вообще ничего не знают о "центрально-европейских" литературах, таких мелкоскопических в их открытых народных глазах?
Я вспомнил свое детство, как я запоем читал "Миколаса Слуцкиса", которому литовская литература была укрытием, чтобы писать так, как будто никакого эсэсэра вообще нет... И "Весну" и "Лето" Оскара Лутса -- тоже мои детские книжки из числа любимых, до сих пор стоящие на моей книжной полке дома... Да и Павел Вежинов с его "Барьером" и "Белым ящером" вспомнился вдогонку...
jan_pirx: (Condor)
Эту книгу я в руках пока не держал, но обязательно прочту. Среди прочих авторов в книге "Незамеченное поколение" Варшавский разбирает прозу молодого Юрия Слепухина, жившего тогда в Аргентине (и никто не ждал тогда от него бегства в СССР). В свое время я заинтересовался Слепухиным именно в связи с его "аргентинскими" романами, потому что Слепухин вращался тогда в самой гуще русской эмигрантской жизни Буэнос-Айреса, описав ее довольно точно, хотя и гротескно (нужно понимать, что публиковалось это в подсоветской печати -- со всеми вытекающими). Через Слепухина я и вышел тогда на "Незамеченное поколение" Варшавского. Проза, поэзия, публицистика и мемуаристика "второй волны" до сих пор плохо известны современному отечественному читателю.

Оригинал взят у [livejournal.com profile] philologist в Владимир Варшавский. Ожидание. Проза. Эссе. Литературная критика
Варшавский В.С. Ожидание. Проза. Эссе. Литературная критика. - М.: Дом Русского Зарубежья им.Александра Солженицына; Книжница, 2016. - 752 с. Тираж: 1000 экз. ISBN: 978-5-9905658-4-5.

В книге впервые полно представлено художественное, литературно-критическое и историко-философское творчество Владимира Сергеевича Варшавского (1906-1978), уникального писателя и мыслителя, представителя "молодого поколения" первой волны русской эмиграции, до сих пор широко известного главным образом своей книгой "Незамеченное поколение" (Нью-Йорк, 1956), переизданной в России в новой авторской редакции (М., 2010). Проза Варшавского (прежде всего роман "Ожидание"), его эссе, ярко, выразительно передающие драму поколения, которому он дал очень точное определение — "незамеченное поколение", по смыслу и значению выходят за рамки "эмигрантской" литературы, органично вписываются в "мейнстрим" русской литературы и вносят в отечественную и шире - европейскую культуру нечто особое и вечно актуальное — героя, способного сохранять внутреннюю свободу и человечность в жестоком мире.



Read more... )
jan_pirx: (Condor)


Дочитываю книгу Иосифа Мацкевича "Нельзя говорить вслух". Лето 1944 года. Варшава. Леон добрался сюда нелегально из Вильно, где он "сгорел". В Варшаве остановился у своего кузена Юлиана, живущего на широкую ногу и занимающего высокий пост в "Подполье". Юлиан рассказывает (тон ироничный):
"– О нерушимости границ, о рижском договоре, об антибольшевизме, чуть ли не повторить киевский поход Пилсудского! Даю слово. Приходит из Лондона экстранадежный шифр для пана, назовем его “Антонием”, что англичане в обход нашего правительства, главнокомандующего, эт цетера, выслали своего доверенного агента: “Береза” или “Саламандра”, который должен налаживать компромисс между Подпольем и комунистами. Координировать нашу диверсионную акцию с акцией советской. Словом, “единые усилия союзников”. Должен убеждать в необходимости такого компромисса. Как если бы мы давно не были убеждены в этом. Одновременно он предлагает этого гостя ликвидировать. Можешь себе представить: “поверенного Англии!”. Ба! И вот, приземляется на “Дакоте” эта Саламандра, о которой все уже знают, что это доктор Ретингер, со 150 или двустами тысячами долларов приданого, то есть в поясе. И естественно, ни наш Бор, ни Соболь, ни Гжегож, ни другие наивысшие шишки и слышать не хотят о том, чтобы хоть один волос упал с его головы. А “Зелинский" со всем своим аппаратом крестьянской партии из Управления Гражданской Борьбы, естественно, Регент, и т. п., стелятся перед ним ковриком и скамеечкой. Ну, и, одно, что у меня все это вызывает отвращение, а другое, что болтовня о его ликвидации смешна и несерьезна. Но были горячие дебаты. В которых я имел честь участвовать."

Я попытался разобраться, что такое "Дакота", и нашел: это транспортный самолет Douglas C-47 Skytrain (небесный поезд), который в британских ВВС называли "Дакотой" (DACoTA, Douglas Aircraft Company Transport Aircraft). Дакотами доставляли в "Гэ-гэ" (Генерал-Губернаторство) грузы и людей. К Дакотам прицеплялись также транспортные планеры Waco CG-4 Haig (британское обозначение Hadrian) грузоподъемностью до 300 кг. Адрианы могли садиться и взлетать в таких условиях, где посадка и взлет самолетов были невозможны.
jan_pirx: (Condor)

(1961)

Мне хочется поблагодарить уважаемого [livejournal.com profile] enzel за указание на книгу Александра Тарсаидзе "Четыре Мифа" (см. также здесь и здесь). Я купил у букиниста московское издание 2007 года. Есть и стереотипное издание 2014 года.
По непонятным причинам из этих последних переизданий выпущено предисловие "От автора" (в сокращении помещено на задней странице обложки). Приводим это предисловие целиком:


ОТ АВТОРА

Выпуская, на свои средства, мой труд «Четыре Мифа», я главным образом расчитываю на читателей среди не только нашей зарубежной молодежи, но и на американское и европейское молодое поколение, изучающее предреволюционную русскую историю. В своем труде я старался насколько возможно быть объективным и использовал лишь заслуживающие доверие источники.

Не мне, конечно, судить, достигнут ли мои изыскания своей цели: хотя бы отчасти объяснить, какие силы и обстоятельства привели Императорскую Россию, в военные годы, к тем «великим и бескровным» февральским дням 1917 года, “поразительностью” которых по словам Г. И. Аронсона,* была их “неожиданность”. Так ли это?.

А. Тарсаидзе

9/22 июня 1969 года.

*См. его “Россия в эпоху революции” Н. Й. 1966 стр. 4

Судьба Александра ("Саши") Тарсаидзе необычна и полна приключений. Он родился в 1901 году в Гори в семье врача-окулиста Георгия Тарсаидзе, женатого на княжне Елизавете Эристовой. Возможно поэтому в США Александр Тарсаидзе часто называл себя князем, прямым потомком царя Ираклия II.
Read more... )В 1962 году выходит на польском языке роман Иосифа Мацкевича "Дело полковника Мясоедова", сразу же замеченный русской эмиграцией. Скорее всего, сам роман Тарсаидзе прочитать не мог, но внимательно изучил отклики на него в русской заграничной периодике. Возможно, это явилось толчком к долго вызревавшей идее книги об истоках русской революции. "Дело Мясоедова" -- постыдная инсценировка, закончившаяся казнью невиновного человека, объявленного главным виновником катастрофы 1914 года, истоки этого "дела" -- начало борьбы группы Гучкова за свержение Николая II -- Тарсаидзе справедливо называет "началом конца".
Сейчас, когда грядет столетие "великой бескровной" самое время прочитать книгу "Четыре Мифа".
Незадолго до смерти Александр Тарсаидзе издал свою последнюю книгу "Катя", посвященную морганатической жене Александра II.
jan_pirx: (Condor)



С большим интересом читаю сейчас "Дело полковника Мясоедова" Юзефа Мацкевича Лондонского издательства "Контра". Как жаль, что в ближайшие годы из-за запретов на переводы экстравагантной держательницы авторских прав по-русски этот роман не выйдет.
Сергей Николаевич Мясоедов родился в 1866 году в старинной русской дворянской семье. Его отец долгое время был Виленским предводителем дворянства, если верить некоторым источникам (я пока не распутал полностью генеалогическое дерево полковника Мясоедова), жена графа Дмитрия Сольского была родной сестрой его отца, а это значит, что знаменитая Екатерина Сергеевна, одна из "русских старух" приходилась ему родной бабкой.
Начинал он службу в родном для многих поколений виленцев 105-м Оренбургском полку, но из-за описанного будущим однополчанином Мясоедова Сергеем Минцловым дисциплинарного "проступка" он был вынужден сменить службу и перешел в Отдельный корпус жандармов. В 1907 году в Вильне проходил процесс над "революционерами", по которому Мясоедов был привлечен свидетелем. На суде он вначале отказался давать показания, ссылаясь на служебную тайну. Однако Грузенберг, адвокат подсудимых, потребовал от суда применить одно из постановлений Сената, согласно которому в случаях, которые касаются возможного смертного приговора, служебная тайна теряет свою силу. Суд согласился и применил это сенатское постановление, после чего Мясоедов рассказал, что данное дело было инсценировано Охранным отделением. Подсудимые были оправданы, но это вызвало недовольство Столыпина ("я не ожидал такой опрометчивости и несдержанности от такого, казалось, опытного, офицера"). Между военным ведомством и министерством внутренних дел всегда была достаточная напряженность, поэтому тогдашний начальник штаба Отдельного корпуса жандармов Саввич, благоволивший Мясоедову, предложил ему временный перевод вглубь России (по резолюции Столыпина: перевести от западной границы "не ближе меридиана Самары"), с тем, чтобы спустя некоторое время вновь перевести в Северо-Западный край. Мясоедов отказался и вышел в отставку. В последующие годы семья Мясоедовых сблизилась с семьей Сухомлиновых, и когда Сухомлинов стал военным министром, он сделал Мясоедова одним из своих адъютантов. Гучков, который хотел протащить на место Сухомлинова Поливанова, воспользовавшись "пятнами" в биографии Мясоедова, начал бешеную кампанию травли Мясоедова в печати, результатом чего стала дуэль Мясоедова с Гучковым в 1912 году. Жаль, что Мясоедов не прострелил тогда лоб авантюристу и заговорщику Гучкову, возможно, никакой революции и никакого отречения не было бы...
Когда началась война с Германией, Мясоедов закрыл по своей инициативе дело против Бориса Суворина и подписал с ним мировое соглашение ("сейчас не время"). Попросился в действующую армию, но хвост клеветы и сплетен, тянувшийся за ним из-за газетной деятельности Гучкова и Суворина, не дал ему попасть на фронт. По сфабрикованному от начала до конца делу о "шпионской сети" Мясоедов был расстрелян в Варшавской крепости.
Кстати, я нашел ошибку в русской википедии. В статье о Мясоедове его жена неправильно названа в девичестве "Гольдштейн", хотя она была чистокровной ост-зейской немкой Hollstein. Эта ошибка не случайна. Утку о еврейской жене Мясоедова нарочно пустил один из фабрикаторов "дела" следователь Матвеев. В 1940 году, после прихода красных в Вильну, вдова Мясоедова, как этническая немка, репатриировалась с мужем в Германию. Во втором браке она была замужем за польским журналистом Марианом Шидловским, арестованным русскими властями после занятия Львова в 1914 году. Они познакомились и поженились в сибирской ссылке. В 30-е годы Шидловский был председателем Виленского союза журналистов.... В романе Мацкевича второй муж Клары Мясоедовой (в романе он назван Марианом Шатковским) гибнет во время страшной бомбардировки Дрездена в 1945 году, и на этом заканчивается "дело" Мясоедова...
jan_pirx: (Condor)
Библиотека imwerden не перестает дарить читателям приятные сюрпризы. Я даже не подозревал о существовании русского издания книги Екатерины Николаевны Андреевой (дочери профессора Николая Ефремовича Андреева), и я только что купил эту книгу в Англии на английском языке. Полное название: "Власов и Русское Освободительное Движение. Советская действительность и эмигрантские теории". (Жду еще одну монографию Е. Н. Андреевой о межвоенной русской общине в Праге). Книга о РОД (автор настаивает именно на таком термине) является переработанной диссертацией на ту же тему. При работе над диссертацией автору помогали такие замечательные люди, как Игорь Леонидович Новосильцев, профессор Йоахим Хоффманн, автор раскритикованной теории "превентивной войны", профессор из Эдинбурга Джон Эриксон -- этнический швед, потомок русских морских офицеров (один из предков служил на "Авроре"). Джон Эриксон во время войны служил в оккупационных силах в Югославии, где и познакомился со своей будущей женой Любицей...

Оригинал взят у [livejournal.com profile] imwerden в Мои твиты

jan_pirx: (Condor)
У меня собрались, наконец, книги, связанные с профессором С. П. Крыжицким, известным буниноведом, жившим в США. Постараюсь посвятить ему несколько сообщений. Книгу о Катыни не стал покупать, поскольку она есть в сети.

IMG_0634


Read more... )
jan_pirx: (Condor)
Я не могу согласиться с разгромным отзывом Рене Герра на эту книгу. Да, есть неточности, есть опечатки, текст плохо вычитан, но ведь не это главное. Главное, что представлено больше 40 авторов, с хорошими биографическими очерками, с библиографией, позволяющей довольно легко выходить на разбросанные по периодике публикации, да и сами тексты отобраны хорошо. Вводная статья хорошая и интересная, с большим количеством иллюстраций. Я довольно давно начал читать авторов второй волны, за последние годы собралась даже небольшая библиотека, но из 43 авторов я раньше читал только 21, т. е. меньше половины. Большая часть авторов совершенно неизвестна рядовому читателю, поэтому главную свою функцию -- введение в тему и первое знакомство -- эта книга выполняет полностью.
Обвинения Герры в "воровстве" мелочны. Ну, что с того, что в книгу помещен небольшой отрывок "Атоссы"? Неужели Николай Ульянов возражал бы? Если Герра владеет авторскими правами, почему за годы, прошедшие со смерти Ульянова, не издано ни строчки? Почему до сих пор не издан "Сириус" -- его главная книга? Я могу прочесть, -- книга стоит у меня на полке, -- а другие?
Совсем смехотворна попытка возведения какой-то искусственной перегородки между первой и второй волнами. Это разделение во многом временнОе, поколенческое. Для жителей Прибалтики вообще все очень запутано. Николай Моршен не знал творчество Иннокентия Анненского? Что за бред? Сергей Голлербах -- не знал Анненского??? А Кленовский? Тоже "второй сорт"? А как быть с теми, кто не сразу эмигрировал, например, Вейдле или Замятин? Сколько времени нужно было прожить в Париже, чтобы влиться в первую волну? А если бы Дмитрий Усов каким-то чудом году в 1941 очутился по ту сторону, он к какой волне относился бы?
Василий Яновский был парижанином первой волны, но свои лучшие книги написал после приезда в США в 40-е годы. По своему творчеству, по психологии, он мне кажется гораздо ближе второй, нежели первой волне. Все эти перегородки только мешают воспринимать русскую литературу, русскую культуру 20-го века в своей целостности, полноте.
Когда книга Агеносова, наконец, дошла до меня, я оторваться не мог, читал ее в последние дни часами. Мне даже в голову не приходило, какие страсти кипят...
jan_pirx: (Condor)
В замечательной антологии Владимира Агеносова литературы ДиПи и второй волны русской эмиграции, которую я купил на днях у букиниста и читаю сейчас, "Дипилогическая азбука" Ирины Сабуровой названа лучшим сатирическим произведением литературы Ди-Пи. Составитель антологии обнаружил экземпляр "Азбуки" только в коллекции Евгения Витковского. Но, как я уже писал, она есть в двух библиотеках Индианы и еще пару месяцев назад продавалась у букинистов в Германии (может, уже и купили, сейчас среди коллекционеров бум на литературу Ди-Пи).
Текст "Азбуки" вкраплен в книгу Ирины Сабуровой "О нас" -- очень хорошая вещь, которую я бы рекомендовал к прочтению. Там же описывается и история ее создания. Еще одной книгой Сабуровой, которую я бы рекомендовал, является роман "Корабли старого города" -- одна из немногих книг, от первого лица описывающая жизнь русских в Прибалтике до прихода Советов. Эта книга, написанная в 1947 году, и тогда же впервые изданная по-немецки перекликается с книгами Иосифа Мацкевича, в частности, с его самым крупным по объему романом "Дело полковника Мясоедова". Дочь пропавшего без вести белого офицера, Ирина Сабурова была редактором моего любимого довоенного журнала "Для Вас", в котором печатала и свои рассказы, и в котором "первой скрипкой" был любимый мной Николай Николаевич Брешко-Брешковский.


dpazbuka



ДИПИЛОГИЧЕСКАЯ АЗБУКА

«А»Ауслендер — Представитель чрезвычайно многочисленного племени, наводнившего Германию в период начала нашей эры. Говорили ауслендеры с туземцами, а иногда и между собой на особом наречии, состоявшем главным образом из двух слов: «никс» и «гут». При помощи этих слов и жестов они упразднили всю грамматику, а письменности у них вообще не существовало. Наиболее характерные черты племени ауслендеров: 1) небритый, лохматый, растерянный и голодный вид; 2) полное безразличие к господствовавшему тогда в Европе понятию «ферботен». Там, где каждый порядочный немец уже остановился в священном трепете перед «ферботен», ауслендер только начинал разворачиваться; 3) к числу лучших нравственных качеств ауслендеров относится их поразительное единодушие в борьбе с внешним врагом, который назывался «немец»; 4) все ауслендеры стремились вернуться на родину. Для того, чтобы УНРРе стало понятно, почему ауслендеры хотели, но не могли, а Дипи могут, но не хотят, будущим историкам придется написать немало томов. Пока это непонятно никому, кроме Дипи. 5) В отличие от других завоевателей Европы ауслендеры ничего не приобрели, но зато теряли постепенно все: дом, родину, близких, вещи и документы. Движимое имущество заключалось в чемодане, а недвижимое в жене, детях и престарелых родителях. 6) Немцы дружно презирали ауслендеров и без различия пола и возраста шли на них единым фронтом под лозунгом «ферботен». Но ауслендеры не сдавались. К концу войны их засилье в Германии было настолько велико, что в центре Берлина, на Александер-платц было очень трудно найти берлинца германского происхождения.

На Александерплатц — было второе отделение берлинской префектуры для иностранцев. Однако, конец войны оказался гибельным для этого племени. Через несколько недель после перемирия ауслендеры исчезли, переродившись в ДИПИ.

Read more... )

«Я»я? Перемещенная личность. По русски, конечно — Дипи.

jan_pirx: (Condor)
Огромное спасибо библиотеке за такие редкие, важные и хорошие книги! Настоящий рождественский подарок для всех любителей русской книги!
2 книги Прянишникова. "Незримую паутину" должен хотя бы пролистать каждый, кто интересуется политической историей России XX века.
Цетлин: "Пятеро и другие" -- о русских композиторах -- прекрасная проза, последняя книга хорошего писателя.
Мемуары Маковского и "Лица и хари" Замятина -- достаточно редкие и очень интересные книги.
"Ленин в Цюрихе" Солженицына -- выжимка ленинских глав из "Красного колеса" -- мы это все читали в 80-е годы. Очень талантливо и точно описан будущий диктатор. Хорошо дополняет книгу "Ленин" Оссендовского.
Я начну читать с книги Цетлина, отрывки из которой печатались в первых номерах "Нового журнала"

Оригинал взят у [livejournal.com profile] imwerden в Мои твиты
Read more... )
jan_pirx: (Condor)
Я начал читать -- и мне понравилось. Роман здесь. О Дьорде Микеше (1912--1987) здесь. Роман 1978 года (Tsi-Tsa: The Biography of a Cat). В сети можно найти на русском его знаменитые "Советы эмигранту" (в другом варианте "Как быть иностранцем"), его самая известная вещь, "Шекспир и я" (название меня заинтриговало -- как "Я и Леонардо да Винчи" :))) и "Архивы Помпеи".

"На следующий раз кошка появилась, когда я сидел в том самом кресле и читал. Я наклонился и посадил ее к себе на колени. Она немедленно соскочила на пол и ушла, бросив на меня взгляд исполненный величественного пренебрежения. Понять этот взгляд не составляло труда: “Я буду сидеть у тебя на коленях, когда этого захочется мне, а не когда ты снизойдешь до того, чтобы взять меня на руки. За кого ты меня принимаешь? Что я тебе - собака что ли?”"

Оригинал взят у [livejournal.com profile] primula30 в Биография кошки
В журнале Иностранная литература, 2016, № 12 напечатан прекрасный роман Д. Микеша «Цица. Биография кошки». Роман автор посвятил кошкам, с которыми его свела жизнь. «Посвящается Гарри, кошачьему Эрролу Флинну; Джорджу, кошачьему Альберту Эйнштейну, и святому коту Джинджеру». Почему то думаю, что в этом романе автор пишет именно о своих кошках, о своем отношении к ним. Потому и буду говорить дальше – автор.
Особенно интересно то, что автор кошек особо не жаловал. И вот представьте, его выбрала кошка. Нет, не зря говорят – кошки сами выбирают своего человека. В жизни автора появляется Кошка, которую он назвал Цица. По венгерски Цица – это кошка. Черная красивая кошечка. День идет за днем, и кошечка постепенно приучает человека к себе. И потом человек понимает, что ему эта кошка нужна, что без нее, как говорят, и жизнь не мила.
Читается на одном дыхании. Интересно, в некоторых моментах смешно. Людям, которые любят кошек вообще обязательно читать))
Интересен вывод, который делает автор об этих загадочных животных – кошках:
Теперь я совершенно уверен, что кошки отличаются друг от друга не меньше, чем люди, что каждая кошка - такая же яркая индивидуальность (если не ярче), как и каждый человек. Некоторые прямы и откровенны, другие хитры и лукавы; некоторые злобны, другие добры; некоторые бесчувственны, другие ласковы; некоторые терпимы, другие сварливы; некоторые драчливы, другие пугливы; некоторые глуповаты, но я знавал и кошек выдающегося ума.
Этот роман можно прочитать на сайте журнала.

Profile

jan_pirx: (Default)
jan_pirx

February 2017

S M T W T F S
   1 23 4
5 6 78910 11
12 13 1415 16 17 18
19 202122232425
262728    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 12:36 am
Powered by Dreamwidth Studios